НАШ ЧЕЛОВЕК! СОВЕТСКИЙ!!!

                                    К 91-летию Николая Николаевича Добронравова.

                                                                            

                                                                              “Впрочем, может быть, всё не пропало,
Может, Бог нас не сможет забыть…
Может, спустится солнце в подвалы,
Но до этого надо дожить…

                                                                                                                              НИКОЛАЙ ДОБРОНРАВОВ.

  

   Почему так получается, что песни Александры Пахмутовой, на стихи Николая Добронравова, родом из Советского Союза, всё никак не забываются?

   В жёстко-алчной коммерческой конкуренции, больше напоминающей в быстро дичающем мире обыкновенную бытовую грызню изголодавшихся подвальных крыс. В накалённом, до жадного беспредела, коммерческом же эфире всевозможных теле и радио станций — на право продолжать своё существование. Они, песни эти, Советские, не теряют в сего денне сверхпрочной меры заоблачной высоты заслуженно обретённого слушательского признания. Достигнутого – сотни миллионов поклонников!!! — высказанной сердечной прямолинейностью авторов — слово за словом, строчка за строчкой, мелодия за мелодией. О простоте былой жизни. Трудовой, коллективно-некоммерческой. Прозрачной, как чистый весенний дождь. Насквозь омовенной ощущением товарищества. Не заболоченной зловонными фетишизмами обыкновенного предательства. Себя – в дне сегодняшнем. Себя, всеми способами однажды добровольно предавшее.

   В вечно страдательном пророчестве неизбежно великого. С именами и фамилиями. Которые. Как ни пиши их на заграничный манер, всё равно выдают они пасхально-набатную идентичность русскоязычию… Не вздыбилось бы только время будущее…, застолблённое в Земном пространстве освоенного-обжитого обетования.

    …Коленнонепреклонное русскоязычие. Необъяснимо непобедимое. Кровнородственное земле русской – с границами в исполински-богатырском пространстве безграничия.  Вымученное чувством прощения. Лихорадящее критической температурой терпения…     

 

   Всевластие русскомыслия безмерного. Невозможно его дустом босяцкого, открытого и изворотливого предательства вытравить из сердца годами скитаний по чужбинам. И от которого ни на одной кобыле-коняке от себя не ускакать. Разве что, превратишься, да кому нужны в постфактуме злобствующие отщепенцы-оборотни?, в скачке этой постыдной скабрёзной, в поганого ядовито заразного упыря-приспособленца. Унизительно-позорно загнивающего заживо временщика. Искателя бабла.  

     

    Простота же Советская, в песнях Александры Пахмутовой и Николая Добронравова, в какой-то мере – фанатически наивная. Душой своей необъятной-бессеребренной – нараспашку есть. Успела она, удюжила, за отмеренный ей исторический предел, не только постоять за себя. Но и завидным образом окрепнуть-заматереть. Врасти возмужалой мощью изведанного бескорыстия в настоявшуюся в годах осознанность всемерно бездарно охаянного — Советского патриотизма.

 Ох, как же не всё равно! Да время будущее рассудит. Нет ничего на Земле терпеливее истины. Из этих же песен. А глумливые нарезки её обесчестия – чернота из уст кощунственных шутов.

 

  А, на-кось!, вышвырните теперь, поганцы-ненавистники, патриотизм со вкусом всего Советского, за борт отгремевшей великими событиями эпохи!

  И как же больно, что…

                                                                                                            У губителей нашей Державы
Столько было постыдных побед!
Но подвижников тоже немало.
Без подвижников родины нет.

                                                                                                                            Николай Добронравов.

 

  И попробуйте растоптать, нечестивцы-приспособленцы, ногами, грязными от шатаний по захламлённым помойкам истории, мысли миллионов Советских. Не бывших. А и сегодня на Земле живущих. Попробуйте, растерзайте на рваные части, как зверюги бессердечные, кровожадно натасканные на порождение всяческого зла, былые, громаднозначимые Советские годы. Промчавшиеся во Вселенной, только – вперёд!, на бешеных скоростях открытий. Жизнь Земную, впрямь и вширь, изменивших. Годы, в которых мозги отчаянно-твердолобых и неподдающихся, от рождения, крамоле ненасытного рвачества, порождали та-ки-и-и-е(!!!) фантастические замысли, что были больше присущи они мирам космическим. И результатом осуществления которых, как реакция на буйное человеческое здравомыслие, стонало в бессилии Небо. Сломлено-навсегда покоряясь воле храбрости Советских Икаров. Без сомнений, рисковым вольнодумством отчаянных парней взметнувшихся одним Земным дыханием дерзкой мечты – на Крыльях Советов – выше, не верить в это – не получается: выше самого Солнца! В порыве волевого, неукротимого и страстного желания, вдумайтесь только! — служить людям. Всем. Без разбора. По-человечески – душевно и благодеянно. Потрясая бессребным донкихотством заскорузлое воображение притихших, до пришествия гнусной поры, пронырливых жлобов-нахлебников.

    

      Они её дождались.    

      Новые “победители”. Размахивающие руками в папуасском экстазе переживаемого триумфа. Захлёбывающиеся слюной плебейской бредовой тарабарщины. Примеряющие на себя высочайше недоступное им величие ПРОСТОТЫ. Советской.

   Не ведающие, НЕ ДАН человеческим паразитам такой дар!, о том, что наша мощь – не в богатстве, а в братстве людей. А безумство бесшабашной смелости – удел совестливых и неподкупных. А дух творческого оптимизма смельчаков – напор решительной и неустрашимо сплочённой отваги миллионов: душа в беде горда. 

 

     Забылось уже об этом, в судорогах подленького мелкособственнического бездарного бессилия? Испоганилось в спешной накипи огульного словоброжения? Поглотившего в себя, как в прорву разогретого жалким гнусным брюзжанием фарисейства, вскипевшее на огне распоясавшегося раздора время Земной вселенной. Изничтожились-опалились анафемным забытьем имена людей. И вехи пути, взваливших, без кнута подгоняльного по спинам, на свои горбы-макушки бремя взрывоопасных перемен.

   Укор тому времени: могло тогда рвануть. И взорваться. Да в неизбежных терньях новизны случилось милосердие возрождения. Всего. Чем разрождается в муках своих Земля.   

                                                                                                 И послевоенного хлеба ломоть,
И строек тревожные дали
Вошли в мою кровь,

                                                                                                 вошли в мою плоть,

                                                                                                 Нелегким характером стали

                                                                                                             Николай Добронравов.

 

   Однако. Всё выше и выше! Люди, взлетающие ввысь на человеческих стальных крыльях – не мифических восковых. Уверенно и красиво парящие над растревоженной ошеломлённой Землёй. Прекрасно-чудесные люди, утвердившиеся в своих свершившихся мечтаниях. В азарте, потрясающего здравомыслие, лицезрения красоты заоблачных полётов. Приблизившиеся к грозным Богам, небесные прямодушные мечтатели. Очень честные, окрылённые, ещё больше осилЁнные, силой веры своей.

  Эпохально Советской. Когда было…

                                                                       Плевать на богатство и моды!
В футболке, по горло в пыли,

                                                                       Шагали тридцатые годы
Дорогами юной земли…

                                                                                                               Николай Добронравов.

                                                                                   

    Без слюнтяйства и сожаления. С глубочайшим вздохом гордости. За причастность к былому. Из реальной жизни миллионов Советских человеколюбцев-альтруистов.

  Молоды все когда-то были. Да не у всех в сердцах были надежды, чистые, как родниковое новоросье. В погожий Земной день пробуждающейся, после ночной тьмы, зари. В таких тёплых солнечных рассветах – всегда заливаются звонкими трелями птицы-счастья. Из завтрашнего дня… И…  

                                                                                         Чужой напев, как пилигрим,
Стучится в души людям.
А мы с тобой назло другим
Свою пластинку крутим…
    

  Испивая до дна чашу испытаний… Потому что…

                                                                                           Наверно, Бог один даёт
Патенты на бессмертье.
Но эта песня проживёт,
Как минимум, столетья.

 

                                                                                   Она не может умереть,
Погибнуть без возврата,
Когда в самой в ней жизнь и смерть,
И что ни вздох — то правда…

                                                                                                       Николай Добронравов.

 

  Живут стихи Добронравовские сегодня. В ореоле Советской природности. Несовместимой с позорной грязной распущенностью нравов. Расшатавшей, как мозговым землетрясением, притяжение совести.

  Но остаётся она. Неистребимой, так наблюдается, никакими силами чёрно-клеветнического злословия. И патриотизм строк этих, совестливых, — как знак качества. На столетия вперёд. Не забыть бы только…:

                                                                                          Русский только в России поёт,
Горький воздух отчизны вдыхая.
«У Шаляпина голос не тот», —
Эмигранты шептали в Шанхае.

                                                                                                                          Николай Добронравов.

 

Долголетия жизненного и творческого Вам, дорогой Николай Николаевич!

 

                                                                                С уважением, Людмила Марава. ДОНЕЦК!!!

 

                                                                                                              

P.S. Всё-таки что-то произошло в сознании людей. С обретением долго вожделенной свободы. Так и не домысливших. Что истинное освобождение от социума случается только в мыслях.

   Которые, если они не до конца покрылись ржавчиной рабски-потребительского счастья, понемногу начинают просветлятся: свобода бытия – блеф навязанной тебе морали.

    Которая и звучит по-другому. Когда знаешь: лучше наслаждаться в душе задором беспечной молодости. Чем волком выть. В безнадёге человечье-волчьей стаи. 

   

   Не сомневаюсь. Идеалы коллективизма, куда надёжнее паршивости барыг- одиночек. Порождает она кошмар беспамятства. Оплетает мысли и тело плесенью безразличия и скуки…

 

  Мне это – понятно. Как и то, почему выше представленное эссе было напечатано в мужском журнале БОНД.                                                                                          Вот так и случилось миротворческое примирение двух эпох: социалистической и волчье-капиталистической.                             

Но пришло ли истинное ощущение свободы?